Текст песни Андрей Макаревич - На сопках Маньчжурии
Исполнитель: Андрей Макаревич
Название песни: На сопках Маньчжурии
Дата добавления: 15.01.2026 | 20:54:07
Название песни: На сопках Маньчжурии
Дата добавления: 15.01.2026 | 20:54:07
Просмотров: 3
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
Здесь расположен текст песни Андрей Макаревич - На сопках Маньчжурии, перевод и видео.
Обезьянка спала на плече у шарманщика,
А когда просыпалась, глаза ее жуткие
Выражали почти человечью отчаянность,
А шарманка дудела про сопки манчжурские,
А Тамарка-буфетчица очень печалилась…
— Спит гаолян,
Сопки покрыты мглой…
Были и у Томки трали-вали,
И не Томкой — Томочкою звали,
Целовались с миленьким в осоке,
И не пивом пахло, а апрелем,
Может быть, и впрямь на той высотке
Сгинул он, порубан и пострелян?!
— Вот из-за туч блеснула луна,
Могилы хранят покой…
А последний шарманщик — обломок империи,
Все пылил перед Томкой павлиньими перьями,
Он выламывал, шкура, замашки буржуйские -
То, мол, теплое пиво, то мясо прохладное,
А шарманка дудела про сопки манчжурские,
И спала на плече обезьянка прокатная…
— Тихо вокруг,
Ветер туман унес…
И делясь тоской,как барышами,
Подпевали шлюхи с алкашами,
А шарманщик ел, зараза, хаши,
Алкашам подмигивал прелестно:
Дескать, деньги ваши — будут наши,
Дескать, вам приятно — мне полезно!
— На сопках Манчжурии воины спят,
И русских не слышно слез…
А часов этак в десять, а может, и ранее,
Непонятный чудак появился в шалмании.
Был похож он на вдруг постаревшего мальчика.
За рассказ, напечатанный неким журнальчиком,
Толстомордый подонок с глазами обманщика
Объявил чудака — всенародно — обманщиком!
— Пусть гаолян
Нам навевает сны…
Сел чудак за стол и вжался в угол,
И легонько пальцами постукал,
И сказал, что отдохнет немного,
Помолчав, добавил напряженно, -
"Если есть боржом, то ради Бога,
Дайте мне бутылочку боржома…"
— Спите, герои русской земли,
Отчизны родной сыны…
Обезьянка проснулась, тихонько зацокала,
Загляделась на гостя, присевшего около,
А Тамарка-буфетчица — сука рублевая,
Покачала смущенно прическою пегою,
И сказала: "Пардон, но у нас не столовая,
Только вы обождите, я на угол сбегаю…"
— Спит гаолян,
Сопки покрыты мглой…
А чудак глядел на обезьянку,
Пальцами выстукивал морзянку,
Словно бы он звал ее на помощь,
Удивляясь своему бездомью,
Словно бы он спрашивал: "Запомнишь?"
И она кивала: "Да, запомню".
— Вот из-за туч блеснула луна,
Могилы хранят покой…
Отодвинул шарманщик шарманку ботинкою,
Прибежала Тамарка с боржомной бутылкой -
И сама налила чудаку полстаканчика,
(Не знавали в шалмане подобные почести),
А Тамарка,в упор поглядев на шарманщика,
Приказала: "Играй,— человек в одиночестве".
— Тихо вокруг,
Ветер туман унес…
Замолчали шлюхи с алкашами,
Только мухи крыльями шуршали…
Стало почему-то очень тихо,
Наступила странная минута -
Непонятное, чужое лихо -
Стало общим лихом почему-то!
— На сопках Манчжурии воины спят,
И русских не слышно слез…
Не взрывалось молчаньем, ни матом, ни брехами,
Обезьянка сипела спаленными бронхами,
И шарманщик, забыв трепотню свою барскую,
Сам назначил себе — мол, играй, да помалкивай, -
И почти что неслышно сказав: "Благодарствую!" -
Наклонился чудак над рукою Тамаркиной…
— Пусть гаолян
Нам навевает сны…
И ушел чудак, не взявши сдачи,
Всем в шалмане пожелал удачи…
Вот какая странная эпоха:
Не горим в огне — и тонем в луже!
Обезьянке было очень плохо,
Человеку было много хуже!
— Спите, герои русской земли,
Отчизны родной сыны… In the foul-mouthed Saturday revelry of the tavern,
A monkey slept on the organ grinder's shoulder,
And when it woke up, its terrible eyes
Expressed almost human despair,
And the organ grinder played about the Manchurian hills,
And Tamarka the barmaid was very sad...
— The sorghum sleeps,
The hills are covered in mist...
Tomka also had her flings,
And they called her not Tomka, but Tomochka,
They kissed with her sweetheart in the reeds,
And it smelled not of beer, but of April,
Maybe he really perished on that hill,
Hacked and shot?!
— The moon gleamed from behind the clouds,
The graves keep the peace...
And the last organ grinder was a remnant of the empire,
He kept showing off peacock feathers in front of Tomka,
He, the scoundrel, put on bourgeois airs -
Saying, "the beer is warm," or "the meat is cold,"
And the organ grinder played about the Manchurian hills,
And the rented monkey slept on his shoulder...
— It's quiet all around,
The wind carried away the fog...
And sharing their sorrow like profits,
The whores and drunkards sang along,
And the organ grinder, the bastard, ate khashi,
Winking charmingly at the drunkards:
Saying, "Your money will be ours,"
Saying, "It's pleasant for you - it's useful for me!"
— On the hills of Manchuria the warriors sleep,
And the tears of the Russians are not heard...
And around ten o'clock, or maybe even earlier,
A strange eccentric appeared in the tavern.
He looked like a boy who had suddenly grown old. For a story published in some little magazine,
A fat-faced scoundrel with the eyes of a deceiver
Declared the eccentric a fraud—publicly!
—Let the sorghum
Lull us to sleep…
The eccentric sat down at the table and huddled in the corner,
And lightly tapped his fingers,
And said that he would rest a little,
After a pause, he added tensely,
"If there's Borjomi, then for God's sake,
Give me a bottle of Borjomi…"
—Sleep, heroes of the Russian land,
Sons of our native country…
The little monkey woke up, quietly chattered,
Gazed at the guest who had sat down nearby,
And Tamarka the barmaid—a ruble-grubbing bitch,
Shook her motley-haired head in embarrassment,
And said: "Pardon me, but this isn't a canteen,
Just wait a moment, I'll run to the corner…"
—The sorghum sleeps,
The hills are covered in mist…
And the eccentric looked at the monkey,
Tapping out Morse code with his fingers,
As if he were calling her for help,
Wondering at his homelessness,
As if he were asking: "Will you remember?"
And she nodded: "Yes, I will remember."
—The moon shone from behind the clouds,
The graves preserve the peace…
The organ grinder pushed his organ away with his boot,
Tamarka ran back with a bottle of Borjomi—
And poured the eccentric half a glass herself,
(Such honors were unknown in that dive),
And Tamarka, looking directly at the organ grinder,
Ordered: "Play, man—he's alone." — It's quiet all around,
The wind has carried the fog away...
The prostitutes and drunkards fell silent,
Only the flies rustled their wings...
It suddenly became very quiet,
A strange moment arrived -
An incomprehensible, alien misfortune -
Suddenly became a common misfortune!
— On the hills of Manchuria the warriors sleep,
And the tears of the Russians are unheard...
The silence wasn't broken by curses, or lies,
The monkey wheezed with burnt bronchi,
And the organ grinder, forgetting his lordly chatter,
Appointed himself to play, but keep quiet, -
And almost inaudibly saying: "Thank you!" -
The eccentric man bent over Tamar's hand...
— Let the sorghum
Bring us dreams...
And the eccentric man left without taking his change,
Wishing everyone in the tavern good luck...
What a strange era:
We don't burn in the fire - and we drown in a puddle!
The monkey was very ill,
The man was much worse!
— Sleep, heroes of the Russian land,
Sons of our native Fatherland...
Скачать
Контакты
Контакты