Радио Дуст все тексты (слова) песен, переводы, видео, клипы

С вокзалов прокуренных
Все начиналось
Когда я был юн
Все случалось не впрок
Когда я стал молод
Нелепо считалось
Что мир этот создан
Из дальних дорог

Ветер-бродяга меня позовет ритмами пыльных дорог
Рифы аккордов помнит и ждёт стертый гитарный порог
Мне бы не трогаться камнем, камнем у тихой реки
И не менять на драмы добрые, детские сны
Что бы не горечь разлуки пить на закате дней
Щурясь на счастье и муки дальних, чужих огней
Ветер-бродяга снова поет старый, как небо, мотив
Место под солнцем ищет своё, снами раскрашенный миф

Реки, уставшие течь по земле, переставшей быть,
И не сумевшей родить, утратили разум и речь,
Небо не может согреть лед вековых потерь,
Холоду не остудить смерть сумасшедших дней


Это – языческий пир, режут закланных зверей,
Пьяный от крови мир жаждет порочных блядей,

Вращаясь в бессмыслице уличных знаков
Свиваются судьбы в узлы и путы
Тогда их плотно пакуют в транспорт
Который бежит неизменным маршрутом
На протвине города в асфальте с зеленью
Шевелится жарясь людская масса
Натужно скрипя суставами шестерен
Везут эскалаторы потное мясо

А этой ночью пришла гроза
И город сопревший в мучениях отдышки
В ленивой неге подставил бока
Бетонных домов и горячие крыши
Но снился мне сон, металлических счёт
Конторская ведомость всех бюрократий
Где мне подписали законный расчёт
Из прежних времен и скрепили печатью

По скованным рельсам бездомные бродят вагоны
А где то в тепле на подушках лебяжъего пуха
Болтают о жизни запахи нежных бульонов
Скрываясь от хаоса вьюг в фишинебельных кухнях
И стаптывая башмаки для возвышенных целей
Они восхищаются фугами пылесосов
Любуясь порой репродукцией Рафаэля
Находят в них мысль, колорит и экспрессию формы

Солнце скрылось за домами а я хочу поехать к маме
День трястись по перегонам, ночь не спать в пути
Или на аэроплане, потому что между нами
Только взгляд и только слово, только шаг пройти
Только шаг такой тяжелый, только шаг такой не скорый
Потому что сядет солнце и сгустится ночь
Путь не близок и недолог, только мне уже за сорок
И седею, что ж придется, как отец точь в точь

Я не люблю тебя Москва, ты жлобская и понтовая
Звучит похабно песнь твоя, отрыжкой съеденного рая
Твой шаткий трон лесной орды-стульчак царя и самодура
Престол окрашенный в крови, братоубийственной фактуры
Твой самозванный князь и сын-оплот греховности надменной
Ты пленница кавказских вин и Кабаниха от Кардена
Я не люблю тебя Москва, ты ожиревшая Матрона
В глазах твоих стоит тоска, в утробе мертвый плод Садома

Первый снег – мы стоим на краю
Между землей и небом
Эта листва увядает в раю
Но я не Адам, ты не Ева
Несколько фраз, несколько нот
Встреча, разлука земная
Но для чего этот тихий уход
Мы никогда не узнаем

На хлебный мякишек плотву ловить во сне и на яву
И ждать сентябрьских дождей в эту июльскую жару
И слушать плеск ленивых волн и дальний колокольный звон
И видеть прошлое своё, листвой упавшее на дно
И собственно, уже не знать, не зла, не божью благодать
И ничего не сочинять, в давно забытую, тетрадь
Лишь перламутр чешуи стряхнуть небрежно словно дни
Что беззаботно упархнув, следа оставить не смогли

Прогорланив расхожую песню
Праздник все же ушел со двора
Все бы стало неплохо бы если,
Если б только уснуть до утра
Снова флейтой плывут мотивы
Из распахнутых черновиков
Только топит их перспектива
Злая тяжесть не сказанных слов

В провалах стандартных окон наверно живет беда
Ей счастье сметают по крохам доверия и ума
И здесь не горят до рассвета огни и бессонницы звон
Никто не раскроет секрета поэмы нездешних волн
Никто не посмеет расстаться
От страха прослыть в дураках
С привычкой супругов стесняться
Свой скучный стареющий брак

Эта птица, проспавшая утро так нелепо щебечет под вечер, в клетке сдохла безумная кошка, а какой-то бухгалтер в аптеке по реальному блату – немножко – закупил геморройные свечи, а по радио передавали, что театр – у микрофона, и запели, и заиграли нам на кухне поэты для фона «я тебя никогда не забуду, и уже никогда не увижу» , а бухгалтер мечтал о стуле, а я слушал, и вот что услышал
Может быть беспардонно и пошло наблюдать за течением слизи
По разрушенным стенам и окнам нашей спревшей от глупости жизни
Набираю какой-нибудь номер, абонент отвечает спокойно
Что бухгалтер Долдонов помер не от скуки, а от запора
И печатая шаг величаво интернатские пионеры
Проводили конторское чадо, с барабанами по пленэру
И к примеру, достойного только лишь паршивой районной газетки

Мне грустно глядеть на снег в свой век что-то я не успел
А что-то опередил, но что я уже забыл
А может всю чушь бытия понял не только я
И даже ушел от дел, только я не посмел
И всё что забыл на бегу вряд ли спасти смогу
Поскольку обучен лгать, о чем не хочу вспоминать

Путешествуя в такси
Ты водителя спроси
Сколько время за рулем
Он в погоне за рублем
Сколько лет уже не спал
Не любил, не доедал
И с акцентом бормоча
Он ответит ча-ча-ча!