Ведь это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал? Это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал? Вечный скиталец с певчей личностью цикады, В век равнодушия у муравья прошу пощады. Безразличие колотит до костей, Муравей не намерен душить кисти гостей. Пальцы скрестив, упаиваясь молитвою, Созерцаю монохромною палитрою Укутанный задворок, а что там, за калиткою, Полагаю, ему вовсе не любопытно.. Мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Недолго думая намечу путь обратно, Вспомнив по дороге, что давно не видел брата, На смену тем, кто под шумок, и якобы проездом, Они то и не ведают, что ожидать наверно. Голод и холода, премоляры из золота, Истина - вера в то, что на пальцах наколото, Как бы не задремать эгоистом среди ослов, Пока в твоей башке сотни рычащих голосов. Ведь это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал? Это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал? Левыми именами тесно окружён, я На палеве уваливаю словно прокажённый. За мною стаей увяжется вереница Палец загибаю, и я снова единица. Угрожая уцелевшему нулю, С перепугу замечаю, будто мысленно скулю, И под стиснутыми зубами, затаившись насовсем. Я воображаю за плечами АКМ. Ведь это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал? Это мой бедлам, это мой скандал. Покажи мне то, что я не выдумал сам. Да, моя канитель, это мой скандал. Как я таким стал?