Zorge все тексты (слова) песен, переводы, видео, клипы

выбираю для тебя ночь
а вернее потайной час
многоточиям не верь. прочь
ожидание убьет нас
всё неверное оставь ты
разберется с остальным флот
и бросают догорать льды
до сверкающих вершин год

Мы возьмем канадскую ель,
Снимем иглы,
Завернем в ночную метель,
Раз настигла,
Унесем из осени в май,
Скалы где-то,
И положим прямо на край

Фавориты луны,
Мы вальсируем над проспектами
И мы не должны
Ни огню, ни дождю, ни ветру,
Ничего никому,
Мы на службе ее величества,
И губит не дождь -
Убивает его количество

Если верить луне, она иногда встречает
Эту длинную тень, когда он домой шагает.
Он везде и нигде, их даже, как будто, много.
Только этих следов не знает одна дорога:
Лондон-Бомбей..
Если верить воде, она иногда смывает
Этот бронзовый грим, и кровь иногда бывает.
Превращается в лед и тает в стакане с виски,

Крым, увидев северный хрусталь,
Скрыл одну секретную деталь..
Жаль последний атом для лавин,
След от Солнца и его пружин.

Дюжина причин не смотреть назад,
Там туман один и камни не кричат..

Каждый раз играя в "мафию"
Листая биографию с конца
Посмотри на фотографию
В альбоме мамы крестного отца

Каждый раз, входя в систему,
Не разгадывая сумрачную роль
Вспомни в ящике не демоны,

Мосты - их механика довольно проста
Ну а ты повторяешь все движенья моста
Эта красота - как будто в море уронили слезу
Неспроста,
Не случайно вспоминали грозу

Ты всегда плачешь о ком-то кто играет в кино
Я бы сжег все киноплёнки, но мне все равно

Я вхожу в чужие сны -
В мире много странных мест.
Боги не всегда честны
Здесь, на фабрике невест
Но панду не подарю,
Все отдам октябрю.
Я вхожу в чужой секрет
Регулярно, как в кино:

Они летели и педали
Нажимали на пределе,
Что-то пили и не спали,
Без печали и без цели,
Еле-еле залезали
На ночные карусели,
Но как были, так и стали
Друг для друга параллели.

Парашюты помогли -
Догорают на песке,
В дымном далеке
Падают угли -
Замечательно долетели!

Собираем по кускам
Все, что морем принесло:

Параллельная миру весна
С вечной классикой гроз
Вроде близко, но всё же она
Параллельна до слёз
Просто на дне океана,
Где гулко и пусто
Лениво листая
Ты словно навечно в плену

Самолёт с дельтой на борту
Проведёт длинную черту,
Ленни Кравиц встретится тебе в порту.
Я пока буду как герой,
Не подам вида, что другой,
Это будет нашей небольшой игрой.
А в глазах - тысяча чертей,
В голове - миллион идей!

Книг оставалось немного, длинные стеллажи были завалены старыми компьютерами, коробками с дисками, проводами, каким-то железом... Все это горело плохо. Книги другое дело. Сначала гости приходили по ночам, били стекла, тащили мебель, оставляя длинные борозды в серой известковой пыли. Потом уже не скрываясь понесли газеты, кипы старых журналов, и все, что наполняло первые три зала: чьи-то любовные истории, загадочные преступления, космические саги, биографии актеров, злодеев и полководцев. Тяжелые словари, энциклопедии и альбомы из четвертого брали неохотно. Профессор собрал все это в дальней комнате наверху и просто поселился в ней. Матрас в углу, маленькая печка, стойкий запах сердечных капель, тут и там расставленные ведра. Здесь всегда было много дождей. И у него было радио. Настоящее корабельное радио с огромным зеленым аккумулятором. Профессор заваривал цикорий, они слушали переговоры морской охраны и листали гигантские, разбухшие от сырости тома. Учебники по навигации, Атласы созвездий, ветров и облаков. И это было волшебство.

Сначала по вечерам за ним приходил дед, спустя время он и сам поселился в одной из этих пустующих лабораторий. А однажды сюда пришла Тина. Уже полгода продолжались эти странные новые дожди и она появилась на пороге в своей прекрасной желтой накидке не по-росту, сама чем-то похожая на мокрую черную птицу. Печь трещала сырым кленовым паркетом, пузырился расплавленный лак. Нужная книга, конечно же, нашлась, как потом нашлись и другие. Профессор колдовал над ароматным цикорием, насвистывая одну и ту же мелодию - она всегда исполнялась, когда он вступал в свистящий диалог с чайником. Горячий пар растворялся в холодном воздухе А дожди все не уходили, но как-то уже и не мешали, Пока...

Пока все это не кончилось. После третьего взрыва окна и двери института обили железом. На месте библиотеки появилась грязная обугленная яма, куда-то бесследно исчез профессор. Новым прибежищем стала метеостанция на красном утесе. Знакомая работа. Минимум гостей Чудом уцелевшие книги – всего пара десятков. Остров на горизонте, Туман, И город у подножия – хоть и нередко, но теперь уже ненадолго, неохотно, И почти всегда с неприятностями. На этот раз - какими-то крупными неприятностями

Очередной бесконечный поезд растворяется где-то в пустыне. Скорпионы тревожно застыли, хвосты их упруго дрожат. Эта лестница не выглядит такой уж старой. Ржавые железные крючья, унылая бетонная труба. Полустертые надписи на французском, арабском и, кажется, турецком. Ну конечно. Зажигалка все время гаснет. Восходящий подземный поток, Убегающие в преисподнюю струйки зеленого песка. И там, внизу, все светлеющий круг надежды. Спуск заканчивается. В начале темной низкой сводчатой норы - словно кем-то специально оставленная армейская керосиновая лампа. Дрожащие тени. Глубокие борозды на стенах. И воздух - влажный, свежий и большой. Он идет ему навстречу. Коридор постепенно расширяется, превращаясь в просторную пещеру. Стены незаметно расступаются, Сливаются с темнотой. Взметнувшийся куда-то потолок поддерживают две - нет, уже четыре шеренги изящных металлических колонн. В паутине беспорядочно накрученных проводов тут и там сушится одежда, тускло мерцают настоящие электрические лампочки, их свет отражается в темной воде длинного подземного канала. Десятки спокойных, но колючих глаз следят за ним из пульсирующего полумрака влажного подземелья. Оно наполняется тихим запахом дыма, горячего хлеба, и еще чего-то очень знакомого и неуловимого, как здешние тени. Глубокая ниша в стене. Армейская двухэтажная кровать, маленькая печка, аккуратно сложенные дрова, обломки старинной мебели. Радио. Цикорий. Не хотите ли кружку горячего цикория, юноша? Небольшая сутулая фигурка Ехидная учтивость, Гроза знаменитой кафедры. Конечно, профессор. Две таблетки сахарина, как всегда. И стакан воды, пожалуйста. Обычной кипяченой воды.